а помнишь, как я тянулся к тебе так, будто это можно было спрятать под словом дружба?

я правда пытался делать вид, что это просто привычка: сесть рядом, спросить про домашку, пошутить, оставить место, дождаться у двери перед смежным занятием, словно случайно. я был очень старающийся мальчик, касс, и я тогда еще верил, что если быть рядом достаточно часто, достаточно тихо, достаточно полезно, то можно стать незаменимым - можно стать привычным.

но с тобой это не работало. с тобой все было как качели, которые ты сам раскачиваешь, а потом злишься на всех, что они качаются. ты мог смотреть на меня даже с теплотой, мог быть рядом пару дней так, что я начинал дышать свободнее, начинал влюбляться в тебя сильнее, а потом в какой-то момент, словно что-то щелкало, и ты становился другим - резким, раздраженным, нетерпимым. словно мое присутствие вдруг становилось для тебя не просто лишним, а опасным.

ты бил словами так, как умеют мальчики, которым страшно признаться себе, что им нравится - ты мог сказать что-то громко, колко, так, чтобы мне стало стыдно прямо посреди коридора, и я уходил, краснея, делая вид, что мне все равно. а через день ты снова находил меня взглядом, снова оказывался рядом, снова втягивал в разговор, будто тебе было необходимо проверить, не ушел ли я окончательно.

я не уходил

потом была библиотека. я помню ее слишком ясно: мы сидели в углу, мой брат ушел за книгами, и вдруг стало тихо так, что было слышно, как скребет перо по бумаге и как отчаянно колотится мое сердце - я делал вид, что читаю, а на самом деле смотрел на тебя и понимал, что больше не могу притворяться просто другом. поцелуй вышел украдкой - быстрый, неровный, словно я его своровал, но успел почувствовать, как ты отвечаешь прежде, чем шаги лори все испортили - он влетел, грохнул книгами, а ты уже сидел так, будто ничего не было, будто наши губы не соприкасались еще мгновение назад.

скажи, касс, у тебя ведь уже тогда были чувства?

я пытался поговорить. конечно же, пытался. я был из тех, кто хочет называть вещи словами, потому что тогда кажется, что можно что-то удержать. я догнал тебя потом, где-то между занятиями, и сказал что-то глупое, слишком прямое, слишком честное, и ты посмотрел на меня так, словно я сделал тебе больно одним фактом своего существования. а потом сказал то, что до сих пор стоит у меня в горле, словно вбитый гвоздь. сказал мерзко. сказал так, чтобы меня унизить и одновременно отменить себя. сказал, что ты не такой, ты не педик. что я все выдумал. что я перепутал.

мы перестали нормально общаться. ты стал проходить мимо так, словно я тебе неприятен, а я стал делать вид, что меня это не касается. я отвлекался на жизнь, на занятия по целительству с репетитором, на квиддич, на людей рядом, и я убеждал себя, что так и надо, что это просто школьная глупость, что я вырасту и забуду.

                  не забыл.

потому что ты все равно оставался где-то рядом, в этих мелочах, от которых потом невозможно спать спокойно: взгляд в коридоре дольше, чем положено; твой голос за спиной, от которого у меня сбивалось дыхание; случайная встреча в хогсмиде, после которой я весь вечер не мог нормально сосредоточиться ни на чем.

а потом что-то случилось... на пятом или шестом курсе. не красиво, не романтично, не как в сказке, а как у нас и должно было случиться: ты сам подошел первым, когда у тебя внутри опять стало тесно. может, ты был зол. может, ты был выпивший. может, ты просто не выдержал. может, ты увидел меня рядом с ксейденом. может, что-то еще...

ты снова начал тянуться ко мне, но так, словно ты не выбираешь, а срываешься с обрыва. ты мог быть жадным, ревнивым до злости и горячим наедине, и абсолютно чужим при всех. ты мог приходить, когда тебе надо, и исчезать, когда тебе страшно. ты мог снова делать вид, что ничего не было, и я снова делал вид, потому что иначе ты бы ушел, а я до ужаса этого боялся. вот такие у нас и были недоотношения - токсичные, потому что в них всегда больше страха и контроля, чем честности. в них много тела и мало слов. в них много возвращений и много исчезновений. в них я все время пытаюсь найти то хорошее, за которое можно держаться, потому что я такой человек, а ты все время делаешь вид, что хорошего не существует, потому что если оно существует, значит, придется признать, что ты живой - ночью ты позволял себе то, что днем запрещал, и в этом была твоя страсть — грязная, горячая, нервная, будто ты сам себе за нее мстишь. ты даже мог быть нежным, а потом злость подступала к горлу — не на меня, на себя, на то, что ты так реагируешь, и ты целовал меня так, будто одновременно просишь и наказываешь; ты мог шепнуть что-то грубое, мог сделать вид, что мне не стоит ничего ожидать, мог оттолкнуть и тут же притянуть обратно, потому что тебе страшно, но ты все равно не можешь остановиться.

а днем ты стирал меня аккуратно, будто так и надо. и да, у тебя были другие - ты мог быть с кем-то правильным, чтобы доказать себе и миру, что ты нормальный, что ты не такой, что ничего не происходит; а потом ты приходил ко мне и я видел, что тебя трясет, что ты не справляешься со своей собственной головой, и я ненавидел это, и все равно оставался, потому что видел в тебе хорошее там, где ты сам его отрицал.

у нас с тобой не будет хорошего конца, как бы я не представлял обратное. но это история, которая должна закончиться больно. не мгновенно, а спустя годы, когда станет ясно, что я не могу лечить тебя своей любовью [и больше не могу оставаться только твоим - однажды я перестал быть святым, и сделал тебе больнее... и я, конечно, должен был выбрать, но моя жизнь никогда не была про простые выборы, потому что ты продолжал возвращаться именно тогда, когда мне было тяжелее всего, и ты чувствовал это, как хищник чувствует слабость, и как влюбленный чувствует угрозу потери], а ты не можешь любить меня так, чтобы не разрушать.

дополнительно: у тебя, возможно, есть сестра на форуме  это уже отдельно можно будет обсудить с ней! или ты можешь взять побочную ветку, не связанную с ней - все на твое усмотрение       ты, главное, приходи! я залюблю тебя графикой и эпизодиками, тиктоками и хэдами, стеклом - я очень хочу играть эту историю, поэтому если тебе хочется сыграть это - приходи, потому что мне нужна эта динамика, где ты любишь и отрицаешь, где ты боишься и поэтому причиняешь боль, где ты уходишь первым, потому что так безопаснее, и возвращаешься, потому что без меня тебе невыносимо, а я, как идиот, все равно нахожу в тебе хорошее и цепляюсь за него, потому что знаю, каким ты бы мог быть, если бы не жил в притворстве // но все-все обсуждаемо!

Подпись автора

conred montague, 22
спасу всех и каждого; целитель