Каждый раз одно и то же.

Одни и те же залы в нарядном убранстве. Разноцветные огни, мерцающие под потолком. Мраморные полы, изящно вышитые гобелены, массивные витиеватые люстры, тяжелые бархатные гардины. Снующие туда-сюда домовые эльфы. Напитки, льющиеся рекой, и сменяющие друг друга яства. Новомодный гастролирующий оркестр из Европы. Иногда – танцы.

Одна и та же достопочтенная публика. Дамы в давно вышедших из моды в магловском мире платьях. Джентльмены в расшитых дорогих камзолах и начищенных до блеска туфлях. Чудаки в цилиндрах и парадных мантиях (как им не жарко только?). Аристократы и благородные леди, политики и предприниматели. Пара зевак, попавших на такой прием по случайности.

Одни и те же разговоры. Громкие – о музыке, литературе, искусстве и новейших изобретениях магической науки. Тихие – о последних кадровых перестановках в Министерстве, реформах Гарольда Минчума и военном положении. И совсем едва различимые в потоке общего шума – о превосходстве чистой крови и Пожирателях Смерти. Об их таинственном лидере и недавно появившейся противоборствующей силе.

Всё это – рутина для юного Адельберта Булстроуда.

Как и всякий гость на приеме он одет с иголочки. Так, словно сошел со страниц журнала «Чистокровное наследие сегодня» (которого не существует). Адельберт уже имел удовольствие побеседовать с большей частью гостей, станцевать несколько спокойных танцев и, наконец, провести время в обществе своих сверстников. Все они ожидают окончания приема, потому что самое интересное начинается после.

Среди покрытых пылью пережитков прошлого, Адельберт воплощает собой радостное будущее магической аристократии. Только вот… что-то неуловимо меняется. В разговорах этого вечера прослеживается недовольство этими… противниками Пожирателей смерти. Над потугами Минчума навести в стране порядок – откровенно насмехаются.

И всё это заставляет Адельберта нервничать. Он съезжает с темы раз за разом, балансируя на грани. Каждый из его собеседников уверен, что нашел в юном Булстроуде единомышленника, но это совсем не так. И самое пугающее в этом цирке – то, что они здесь. Настоящие Пожиратели Смерти – здесь, среди танцующих пар, среди ведущих беседы и пьющих за превосходство чистой крови гостей.

Адельберт испытывает острое желание подышать воздухом. Он с извинениями отходит от компании каких-то своих очередных дальних родственников и направляется в уборную. Возвращаться к своим обязанностям наследника больше сегодня не хочется. И Булстроуд как раз знает в этом доме (чужом доме) место, где можно побыть одному. Он поднимается по лестнице, петляет по коридорам и, наконец, выходит на балкон.

Вид оттуда простирается ошеломительный. Раскинувшийся в подножье сад снова благоухает цветами. Всё точно так, как Адельберт когда-то запомнил. Разве что, ночь ещё не опустилась на город, позволяя как следует разглядеть окрестности.

Адельберт больше чувствует телом, чем слышит появление другого человека. Он поворачивается.

— Ты? – с удивлением говорит Адельберт, встречаясь взглядом с младшим Руквудом, — Неужели они всё ещё таскают тебя с собой?

Сириус едва ли понимает, почему ему так не хочется выпускать Римуса из объятий. Римус теплый и вкусно пахнет, его свитер немного колется. Чтобы обнять Сириуса ему приходится ссутулиться, потому что Римус уже на целую голову выше. Сириус старается запечатлеть в памяти эти детали, как самую ценную информацию на свете. Важнее всех учебников вместе взятых. Будто наука о Римусе Люпине – единственная, что может ему в жизни пригодиться.

Когда они отстраняются друг от друга, Сириус ни капли не смущен. Что это вообще такое? Он не стыдится своих чувств и порывов. Ничего не анализирует и не рефлексирует об этом, в отличии от Римуса. Для него все просто. Вторгаться в чужое личное пространство для него естественно также, как дышать. Если задуматься, можно понять, что Сириус трогает Рема чаще остальных мародеров. Чаще, чем Джеймса и, тем более, Питера. Они словно планеты одной солнечной системы, что перемещаются в согласии друг с другом. Но Сириус, конечно, не задумывается. Он не понимает, что это может что-нибудь значить. Это ведь просто Лунатик. Его дорогой Лунатик.

— Я рад, что тебе нравится, — усмехается Сириус и улыбается другу самой обворожительной из своих улыбок. Словно Римус – девчонка, на которую хочется произвести впечатление, обрадовать и угодить. Но Римус не девчонка, конечно. Он его лучший друг и… как всегда, уже задумал что-то гениальное. Это выражение лица Римуса ни с чем не спутаешь.

Вообще, забавно выходит, насколько образ Римуса Люпина вводит людей в заблуждение. Его вежливость и вкрадчивый голос, добрый взгляд теплых глаз, опрятный вид и табель с прекрасными оценками… «Доверь мне все свои самые потаенные секреты!» — говорит его облик. Всё ерунда! Все пыль, что он пускает в глаза. Сириус точно знает, что Римус обожает хорошие пранки не меньше других мародеров. Что он постоянно генерирует гениальные и разрушительные идеи. Что у него есть этот безумный озорной взгляд, когда он что-то задумал. Сириус не может и не хочет ему сопротивляться. Он готов сделать что угодно, если Римус посмотрит на него этим самым взглядом.

— Давай, — соглашается Сириус и надевает пальто. Он прячет бутылку огневиски во внутренний карман, расширенный заклинанием. Берет с собой на всякий случай волшебную палочку. Когда он решает, что готов отправиться в путь, Римус вдруг возникает рядом и оборачивает свой шарф вокруг его шеи. От его заботы разливается тепло в груди. Это так чертовски мило, что Сириус одаривает Римуса теплой улыбкой и тихо говорит, — Спасибо.

— Да. Погнали, — бодро отвечает Сириус, — так что… Сладкое королевство или Визжащая хижина?..

Они выходят из спальни, бесшумно минуют гостиную и мчатся вперед по школьным коридорам, попутно решая, какой дорогой лучше отправиться. Выбор останавливается, все же, на более коротком пути. Они быстро находят на третьем этаже статую одноглазой горбатой ведьмы и незаметно ныряют в проход за ней. В Сладком королевстве легко смешаться с толпой, но все равно, это каждый раз волнительно, прошмыгнуть мимо ничего не подозревающего персонала. Посмеиваясь, ребята вываливаются из магазина на заснеженную улицу.

В Хогсмиде, как и в замке, ещё не убрали рождественские украшения. Тут и там развешана мишура и веточки омелы, где-то порхают и поют зачарованные ангелы, где-то переливаются и искрят огнями вывески, где-то ещё красуются праздничные ели, украшенные игрушками и подарками. Сириус удивляется праздничному убранству улиц, то и дело поглядывая на Римуса, который также очарован этой красотой. Сириусу совсем не холодно, на нем шерстяное пальто и теплый шарф друга, сохранивший его запах. Но, тем не менее…

— Ну что, согреемся? – предлагает Сириус с красноречивой усмешкой на лице. Они уже сошли с главной улицы, свернули несколько раз, и вырулили к какому-то неизвестному памятнику, окруженному мостовой и пустующими лавочками. Сириус достает волшебную палочку, чтобы очистить одну из них от снега (ну не руками же!) и присаживается, приглашая Римуса последовать его примеру. Он достает бутылку огневиски из-за пазухи и уверенно открывает ее. Сириус принюхивается и едкий запах алкоголя ударяет в ноздри.

— За нас? – Сириус предлагает тост и салютует Римусу бутылкой. Затем он делает пару глотков прямо из горла и передает бутылку другу. Вкус алкоголя ему совсем не нравится, но нравится производимый эффект. Жар волной окутывает тело, разгоняя кровь по венам. Становится так спокойно и хорошо, словно не было этих ужасных каникул и разлуки с друзьями.

Пока Римус пьет, Сириус достает загадочную "зажигалку" и задумчиво вертит в руках. Металл немного нагревается от тепла его пальцев. Но Сириуса раздирает любопытство. Так что он поворачивается к Римусу и говорит:

— Так ты покажешь, что с этим делать?