Эти чертовы шесть человек, блять, да почему? Я сглатываю, горло как будто обжигает от первого глотка огневиски, настолько пересохло. Мне хочется отвернуться, не слышать, как Грегори сзади меня тошнит куда-то в сторону, из-за чего он извиняется, и я хлопаю его по плечу. Мы были примерно одного возраста и, я прекрасно понимаю его позывы. В конце концов не каждый день смотришь на такую откровенную расчлененку. То тут то там лежали обрывки кожи, словно оставленной здесь сушиться. Отчего хотелось сбежать еще больше, лишь бы не коснуться ни дюйма в этой комнате.

Где-то ближе к центру, когда я выглянул из-за плеча Кайдена, обратил внимание на ребенка, с которого сняли все. Это все было уже чересчур. Лишенный глаз, ушей, носа и с отрезанными губами, бедный лежал словно спал. Хотя какого.... Они все умерли ни за что. Глаза заслезились, то ли от запаха, то ли от того, что я начал сочувствовать уже умершим людям.

Когда я подавал документы в аврорат, на меня смотрели странно, довольно хлипковатый, высокий парнишка, несуразный. Аврорат очень любил крепких ребят, каким я стал лишь под четкими тренировками Селвина.
Тем не менее морально я был готов. Думал. До сегодня.
Когда тебя растит улица и всевозможные маглы и маги низших сословий, привыкаешь ко всякому. К быдлу, к отсутствию такта, к сексу за деньги, к рабству, ко многому, что человек представить не может. Да и не нужно, если у тебя есть заботливая семья. У меня же ее не было.

До сих помню, как Селвин, пролистав личное дело и откинув куда-то в сторону результаты экзаменов после стажировки в аврорате, посмотрел внимательно прямо в глаза, а потом увидел видимо то, что сподвигло его задать лишь один вопрос, состоящий из гнетущего: "сирота?". Я лишь пожал плечами, это было очевидным. Я знал, что это был его излюбленный трюк, проверять на прочность и реакции ребят, давить сразу на больное. Как он сказал позже - на тебе это все написано. Кровью, болью, взглядом. И это было плохо. Возможно все смог убрать Кай тренировками, но глаза выдавали с головой.

И сейчас я с тем бэкграундом, смотрел на ребенка в центре и не мог отвести взгляд. Сразу же представлял Кира и Ксея, от этого становилось мерзко, больно. Тело полностью пропитывалось ужасом. Не знаю думал ли об этом их отец, но я почему-то скользнул ладонью по его плечу, может быть в надежде, что окажу какую-то поддержку, может, что получу ее в ответ.

- Пусть потом умники в белых перчатках разбираются и делают вид, что их не тошнит, - голос Кая пропитан свинцом, сталью и жестокостью. Я знаю, что он скрывает за ним все свои эмоции. Маска начальника сейчас действовала отрезвляюще на всю группу, парни видели в нем безоговорочного лидера полевых операций. Я снова сглотнул и лишь скользнул взглядом по трупам, в конце концов был приказ запомнить и он явно будет выполнен всеми идеально, такое будет мучить в кошмарах потом всю остальную жизнь.

Дождь снаружи словно смывал с голых участков тела весь ужас и липкую грязь, которой пропиталось тело. Но смотря на ладони, замечаю только собственную кровь, которая текла с порванного участка кожаной куртки и кожи под ней. По-моему это был локоть. Я поднимаю взгляд на темное небо, прикрываю уставшие веки и даю ему намочить кожу, ощутить эту влагу равнялось чем-то чистым, приятным.

Недалеко горели огоньки, маглы садились за стол ужинать, словно ничего и не происходило, так ведь и есть. Я кусал губу под ветром и дождем, словно не знал, что потом буду мучиться от трещин на них, от чего страшно раздражался.

Аврорат и целители встречают нас без особого энтузиазма и, мне хочется сбежать домой, под теплое одеяло, выпить бутылку огневиски и желательно никого не видеть неделю, но знал, что уже завтра буду подле своего начальника, в очередной раз выслушивать его бурчание под нос. Отчего-то по-глупому улыбаюсь, это было привычным занятием, которое дарило уверенность в завтрашнем дне.

- И мне за это ничего не будет, я начальство, - я хмыкаю и тяжело, наигранно вздыхаю, конечно, как же не подчиниться. На самом деле он прав, просто не хотелось задерживаться здесь дольше обычного. Целитель аккуратно снимает с моего израненного плеча куртку, из-за чего с губ слетает неприятный звук, я скалюсь, словно готов снова обороняться. На самом же деле было больно, правда, как редко бывает после таких операций. Но не надо было лезть вперед, чем я грешил постоянно под осуждающий взгляд Кайдена. Я перестал заниматься самодеятельностью сразу же, когда понял, что из-за этого страдает он сам, бросающийся защищать своих подчиненных. Справедливости ради будет сказано, что при его руководстве отдел перестал терять бойцов в геометрической прогрессии. И вышел в лидеры по количеству закрытых и успешных операций.

— Это у нас почти праздник, если смотреть по статистике, - фыркаю, ведь это не так. Не зря его звали самым молодым и прогрессивным руководителем за последний век.

- Принцесса нуждается в выпивке и еще может быть чем-нибудь, - устало смотрю на парня, одетого в такую же кожанку, немного другого фасона, протягивающего мне сигарету. Вообще-то я знал, что там бывают не только сигареты, но упорно предпочитал эту информацию каждый раз выкидывать из головы. Как говорят маглы: меньше знаешь...

Я с благодарностью принимаю ее и выкуриваю затяжку, чувствуя легкое приятного тепло в легких и где-то на уровне желудка. Показалось, что он нарочно достал именно тут сигарету с успокоительным в купе. Сейчас я даже был рад, что это именно так.

Его кожанка хотя бы оказалась целой, в отличии от моей, и я так и оставил ее, болтающейся на локте, хоть на улице уже и было прохладно. Я помню, как Кайден, смеялся, когда увидел по его мнению одинаковые кожаные куртки в руках его жены.

- Они разные, - цокает языком Мэделин и закатывает глаза на манер ее мужа.
- Серьезно? Я явно долблюсь в глаза, - Кайден небрежным движением двигает к себе обе кожанки, скептично пытаясь рассмотреть отличия.
- Эй! - девушка шипит, почти как ее любимая кошка, ударяя мужа по плечу и затем кивая в сторону играющих в шахматы на диване детей. Парни казались даже взрослее, чем они были. Даже вдруг такими рослыми по-моему мнению. Кир развернулся, чтобы снисходительно посмотреть в сторону мамы.
- Если вы думали, что вас не слышно с самого начала, то вы глубоко заблуждались, - он, не отворачиваясь от стол, где сидели мы втроем, переставляет фигуру на шахматной доске точно в то место, где ставит мат своему брату. От чего Ксейден взрывается бранью, а Кир заговорщически с самодовольной ухмылкой проговаривает, что теперь уборка их комнат полностью на брате. Через минуту в него летит подушка, и вот они уже заняты друг другом под смех Кайдена. И я не замечаю, как смеюсь вместе с ним, смотря на покатившихся уже на полу ребят, шахматные фигуры раскиданы по всему дивану, а в доме все буквально кричит о прекрасной семье, так заботливо принимающей меня внутри. Делящейся этим манящим теплом.

- Надо будет залатать, - кидаю куртку в сторону дивана, когда входим внутрь квартиры. Вообще-то я старался беречь все подарки Селвинов с особой осторожностью, но иногда выходило то, что сегодня. И я не собирался сдаваться, в конце концов можно отнести в ту магловскую мастерскую, в которой подрабатывал после пятого курса. Они творили чудеса без магии с одеждой такого уровня, что казалось будто в руках вместо иголки точно есть волшебный порошок.

Вейс кидается Кайдену навстречу, пытаясь запрыгнуть ему на ручки, пищать и всячески облизывать своего хозяина. Я знаю, что друг (а он таким становился каждый раз, когда покидал министерство) был тяжело ранен, поэтому молча снимаю Вейса за ошейник, делая это привычным движением, как бы не заостряя внимание. Кайден порой очень нелепо относился к своему беспомощному или раненому состоянию, особенно под присмотром жены в домашней обстановке.

Вейс еще пару раз прыгает, оставаясь по-прежнему самым веселым подростком на земле и затем отходит жадно попить воды из миски, которые у него тут были априори. Мы оставили его в квартире, потому что уходили из аврората в срочном порядке и не знали насколько. А забрасывать домой к Каю, значит скорее всего натолкнуться на множество вопросов с близкими. У меня же всегда было тихо и довольно одиноко. В первые пару месяцев мне было дико неуютно. Казалось будто бы засунули в золотую клетку, но постепенно я с заботой расставил книги, которые дарили мне братья-сыновья Кая (в особенности Кир), появилась собственная посуда, плед, который тоже связала Мэдди из разноцветной пряжи, и стало легче.

- Да, я бы хотел еще побыть твоим подчиненным, - стараюсь непринужденно смеяться, кивая в сторону дивана в гостиной, чтобы тот спокойно располагался хоть горизонтально там. - А еще она узнает от своих коллег о твоих ранах типо через минут тридцать, ты же понимаешь? - я знал, как она нервничала касательно мужа, который вечно приходил в крови домой, хоть и старался это прикрывать от детей в большей степени. Но те так яро хотели общения с папой, что приходилось выжидать какое-то время после тяжелых операций, чтобы дома уже спокойно улыбаться и играть с парнями.

- Раз ты настаиваешь на честности, - взмах палочкой, левитирую сюда стаканы и виски, который в воздухе наливается в емкости. - То вот она моя честность, - я буквально выпиваю один из них залпом, хоть и морщась, потому что обжигает горло.

- Ничего особенного, смесь трав с добавками, — я с неким скептицизмом во взгляде смотрю на Кая, который уверенно протягивает мне самокрутку. Я же неуверенно перекатываю ее между пальцев.

- Когда в последний раз пробовал что-то такое из твоих рук, я блевал в закоулке Лютного так-то, - фыркаю, но все же прикуриваю и ставлю перед нами пепельницу и обновляю обоим виски в стаканах. Маггловский тоже был ничего, не такой обжигающий, как наш, но тоже пробирал по костям.

- Я подумал не о том, когда смотрел на ребенка, - честно, но приглушенно признаюсь, не выдерживая и отводя взгляд в сторону распахнутого окна, за которым лился дождь по крыше двухэтажного дома, спускался по трубам и издавал глухой звук после падения на землю. - И пока не знаю, как справиться с этой картиной перед глазами, - Вейс до этого ластившийся к Каю на диване, чуть ли не придавливая Селвина по груди лапами, повернулся ко мне и подошел. Я машинально начал трепать его за ушами, коснулся его лба своим и хлопал по бокам. Тот принес свой противный пищащий мяч, который настойчиво просил его кинуть.

- Я сказал, что это забористая штука, - качаю головой, ведь от второй затяжки в купе с алкоголем начинает подкруживать голову.

- Но если так, то Грегори было явно хуже, чем мне, - сглатываю, а потом выдерживаю какую-то паузу, пока Вейс скребется когтями за диваном, потому что загнал мяч опять туда, и снова делаю большой глоток виски. - И у меня нет чувства, что все закончилось, это самое поганое, как будто оставили лишь опустошение и.... ничего, - глоток воздуха в легкие, судорожный, такой, как будто мне пять лет и я словлю ту самую панику посреди Косого переулка от дяди, который бросил ребенка на улице. -  О чем ты думаешь в такие моменты? Что помогает переступить и похоронить такие дела?